В стародавние столетия —
В те века что миновали
Жил был рыцарь незабвенный:
Латы все на нем блистали.
Меч был чище чем озера —
В них холодная водица,
Хоть была с бриллиантом схожа,
Не могла все ж с ним сравниться.
Плащ трепали струи ветра,
Кудри ветром поднимались —
Лучший воин того века,
С ним когда — то мы видались.
В те года он был прекрасен
Сам высокий, златокудрый*,
Благороден он и знатен.
И медведя лишить шкуры
Мог он лишь рукой взмахнувши —
Столь силен когда — то был он.
И лишь воздуха вдохнувши
Мог камин задуть старинный.
Он на благо королевства
Своему царю во славу
Был готов расстаться с жизнью —
Рад в бою погибнуть рьяном.
Но никто — ни тварь лесная,
Ни брадатый ворожитель*
И ни воин, зла желая,
Не решился б с ним сразиться.
Часто сидя у окошка
Повторять любил он долго
Жить герою не годится
Так как трусу жить бы должно
Как найти бойца такого,
Кто б посмел со мной сразиться
Не могу всех быть сильнее —
Это просто небылица!
Он пошел бродить по миру
Чтоб найти таких героев,
Но все знали его силу
И бродил он очень долго…
Наконец, в лесу дремучем
Встретил воин наш медведя
А медведь тот был могучим
Пол сосны — одно предплечье,
Круп в обхвате семь саженей
Ну а грудь и вовсе десять.
А живот — так все двенадцать!
И пади три тонны весит…
Тот медведь не самый крупный
Был противник все ж достойный
И кричит ему вояка,
Жаждой битвы окрыленный:
- А давай, медведь, сразимся?
Выясним мы кто сильнее!
Ты у нас ведь мед воруешь?
Зарублю сейчас злодея!
Зарычал медведь, затрясся,
Просыпаясь от дремоты:
- Тридцать лет заснуть пытаюсь!
Кто ты, покажись, негодный?!
Голодаю я три года!
К спячке жир не набираю
А ведь тридцать лет уж скоро
Как ее я ожидаю!
Из тебя обед не сваришь…
Мал ты… Только все равно
Ты закускою мне станешь —
Лучше ведь чем ничего!
Меч свой выхватил герой наш,
И удары отражает,
И с ударом каждым когти
У медведя отрубает.
Заревел медведь, зафыркал,
Встал что стал деревьев выше
Превратился быстро в птицу,
А герой уж еле дышит.
Птица та была огромной
Так что крыльями треть леса
Закрывала при полете.
Не придумал лучше средства
Наш герой как меч швырнуть свой
Со злорадством наблюдая
Как летит, теряя перья
Вниз — на землю птица злая
В левое крыло попал он
С рукояткой меч вонзился
Вместе с гардой и навершием
И упала наземь птица
- Ты у нас воруешь рыбу?
Отвечай орел негодный
Почему ты вечно сытый,
Когда весь народ голодный?
И заклокотала птица,
Превратилась в великана.
Триста сажень в высоту он
И в плечах аршин немало.
- Ты у нас воруешь девиц?
Юных девушек неволишь?
Против родичей согласья
В жены их себе уводишь!
Великан тот мхом поросший*
Закричал что было мощи
И от крика поломались
Те деревья что попроще
Те же что по-крепче были —
Те к земле сырой пригнулись
Только молодец остался
Недвижим средь бурь ревущих.
Отрубил он тиса ветку,
Изогнул ее дугою
Взял лозу он клюквы кислой
И еще потом другую.
Он скрепил концы лозою
Ветку в лук свой превратил он,
И стрела его тотчас же
Великану глаз пронзила.
Точно в цель попал тот рыцарь, —
В центр правого зрачочка,
И с широкою улыбкой
Видит — кровь оттуда льется.
Великан взревел от боли,
Принял истинную форму
И предстал с брадою длинной
Древним стариком глубоким.
- Победил меня ты честно
Честно одержал победу.
Сделать все же одолжение
Я прошу тебя смиренно.
У меня есть внуки, дети
Сто детей и тысяча внуков
Пощади меня, о рыцарь
Не убей от праздной скуки
Ибо нет чего поделать.
Нету чем себя потешить…
Я для них в своей пещере
Прятал все те угощенья,
Что добыть мне удавалось
Без меня они подохнут.
Ведь малютки обращаться
Во зверей еще не могут.
Пощади меня, о рыцарь,
Воровать не буду боле,
Только дай живым мне скрыться
Дай еще пожить немного!..
- Чародеям нет пощады —
Колдунам тем вредоносным
Перед смертью ж дай совет мне —
Ты противником был сносным,
За пять суток нашей битвы
Я успел устать изрядно,
Но сражаяся с тобою
Я не получил ни раны.
Где достать такого воина,
Чтоб со мною мог сразиться
Не могу быть я сильнее
Всех — то просто небылица!!!
- Ты, проклятый рыцарь алый!
Алый от медвежьей крови!
От нее доспех твой грязный!
Верный лук и меч суровый!
Ты найдешь свою погибель —
Не от старости помрешь ты.
Ведь найдутся посильнее
И таких найдутся орды!
Ну а коли нет такого,
Я видал тебя в сраженье…
Упиваешься ты битвой
Будто та вина пьянее!
Все такие плохо кончат!
Ты противника отыщешь
Что убьет тебя, а может,
От своей руки погибнешь!
Проклинаю я берсерка —
Силу всю свою пускаю.
Всю и без остатка, верь мне
Я потрачу, проклиная!
Знаю — дети мстить не будут
За отца их и за деда,
Но поверь что не забудут
Лик убившего их предка…
Этот лик в ночных кошмарах,
Алой кровью обагренный,
Ты увидишь и кем стал ты —
Ужаснет тебя весомо.
Молвит старец — проклинаю!!!
И в момент за тем грядущий
Рыцарь меч в него вонзает,
Обливаясь кровью жгучей.
- Злым я не дарю пощады
Зло искореню я в свете
Даже если я и вправду
Буду вскоре кем-то съеден!
Жалко мне отца семейства.
Жалко тысяч внуков деда,
Но заслуживал он смерти
Он отчизну свою предал.
Ты бы силу не в проклятья,
Не во зло людскому роду
Бы пускал… Тогда бы братья
Были мы с тобой! Да что там
Горевать чего — предатель
Хуже змея иль дракона:
В тысячу он раз опасней!
Истребления достойней…
От добра он отвернулся —
К тьме лицом оборатился
Так нам — людям жить не должно,
Жить так людям не годится
И пойти решил он дальше
Дальше на коне поехал
Видит издали он город
Слышит шум и взрывы смеха
Подъезжает ближе, видит
Развиваются штандарты,
Бойко цены бьют торговцы,
Распевают песни барды…
—
(далее речь пойдет о рыцарском турнире)
—
- примечания, необходимые для полного понимания произведения:
- Золотые волосы, нетипичны для роваров*, а потому естественные блондины, особенно в старину, считались делом исключительным, а в Эльвире, как говорят, в старину давали дворянство только за один этот цвет волос.
- Интересно, что далее по тексту, слово «ворожитель» встречается достаточно часто, и, вероятно, древние барды использовали его для обозначения некой особой степени могущества, обращенного «во зло людскому роду». Интересно, что на самом-то деле, есть версия, что в начале легенды, рыцарь все-таки не убивает отшельника и тому удается скрыться. Кто-то заверяет что в лесах неподалеку от Роэсса до сих пор обитает один из древнейших, живых на момент описываемых событий, людей этого мира — полоумный старец с зажившей много столетий назад раной где-то в районе плеча, изредко, помимо своей воли, обращающийся в разнообразных животных. Если эта история правдива, вполне реалистичным выглядит и такое большое количество, приписываемых «ворожителю», детей — это животные, которых полоумный старец, вероятно считал своими детьми, так как сам наполовину зверек.
- откровение от автора: почему великан именно «мхом поросший»? При том, что подобная черта внешности, не была характерна ни гигантскому медведю, и уж тем более, птице. Все просто. Это ничто иное как небольшая отсылка к книге, чьей атмосферой частично вдохновлен этот стих. Мох, на голове и теле великана, есть ничто иное как отсылка на мертвого великана Випунена из карело-финского эпоса — Калевалы (17 руна), который врос в землю и оттого был покрыт разного рода лесной растительностью, такой как деревья осины, ивы, ели, березы, ольхи и сосны.
